ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО РОЛИ В ОБЩЕСТВЕ УКРАИНСКОЙ САТИРИЧЕСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКОЙ 1917-1921 ГГ.

Аннотация
В статье рассматривается проблема восприятия человека и его роли в обществе украинской сатирической публицистикой 1917-1921 гг. Анализируя сатирические выступления в украинских периодических изданиях, автор выстраивает иерархию этапов развития человеческого самовосприятия и формирует «человековосприимчивую» концепцию, продуцируемую в сатирической печати 1917-1921 гг.
Ключевые слова: сатирическая публицистика, восприятие, самовосприятие, человек.

В украинской истории, которую, как справедливо отмечает В. Винниченко, нужно читать «с бромом», на протяжении столетий не находилось более национально сознательной силы, чем писатели, которые решились на свой страх и риск заполнять пробелы национальной культуры за счет своего таланта, который бросался на растерзание ради грандиозной цели — спасения родного народа, отодвинутого на маргинес реальности. В их жизненно оправданной полифункциональности следует видеть интуитивно выраженный ответ на жестокий вызов окружающей среды (Ковалив Ю., 2007, с. 55).
Временное правительство рухнуло 7 ноября 1917 года — начался распад империи. Как ярко и точно подметил в 1970 г. В. Шкловский, представление под названием «Россия» закончилось; каждый спешил одеть свой плащ и цилиндр (Shklovskii V., 1970, c. 122). У нерусских национальностей появилась возможность посоревноваться за свою независимость и собственное государство. В Украине, в отличии от других регионов, эта цель имела рьяных поклонников; тут сразу после падения царского режима возникли острые и кровавые конфликты за политическую власть среди разнообразных местных и иностранных военно-политических сил.
Период национальной революции 1917 г. и следующий за ним период национально-освободительных соревнований 1917-1921 гг. вошел в историю украинского народа как один из ключевых моментов, который навсегда закрепил его право быть нацией, а также определил основные пути развития Украины. Именно в этот период украинская периодика начала заполнять отобранную у нее Россией (Эмский указ, Валуевский циркуляр) информационную среду: «начали тиражироваться ежедневные газеты «Нова Рада» (под редакцией А. Никовского), «Робітнича газета» (под редакцией В. Винниченка), «Народна воля» (под редакцией М. Шрага)» (Ковалив Ю. 2007, с. 56) и др. Фактически, из шести изданий, выходивших в печать накануне революции, количество их названий увеличилось почти в 20 раз и насчитывало, по неполным данным, около 110 газет и журналов (см. также. Животко А., 1999, с. 220). В основном это были издания национально-патриотического характера. Что же касается периодичности, то явное преимущество было за газетами и журналами, которые выходили в свет от одного до четырех-пяти раз в неделю. Следует отметить, что возникновение украиноязычной журналистики в ХХ веке стало возможным именно благодаря утверждению 24 ноября 1905 года «Временных правил о печати». Этот закон отменял действие предыдущей цензуры на газеты, а значит, и снимал запрет на украинскую периодическую печать. Но при всей, существующей на тот момент свободе украинской печати, свобода слова оставалась довольно спорным явлением. Поэтому редакционный коллектив почти каждой газеты большую ставку делает именно на сатирическую публицистику.
Украинская сатирическая публицистика входит в круг научных интересов многих исследователей периодической печати: О. Кузнецовой (Кузнєцова О., 2003), А. Капелюшного (Капелюшний А., 1990), А. Тепляшиной (Тепляшина А., 2004), И. Крупского (Крупський І., 1995) и др. При этом следует отметить, что сатирическая публицистика изучалась в основном с точки зрения ее значимости в отражении исторических событий 1917-1921 гг., а также в контексте ее влияния на развитие национального самосознания украинского народа. Человек (и как категория физиологическая, и как категория философская) рассматривался постольку, поскольку его рассмотрение было важным для развития указанных нами тем. Мы считаем, что особенности изображения, а, значит, и восприятия человека сатирической публицистикой — один из важнейших факторов исторического развития нации в целом, поскольку смех, в основе которого лежит здоровая самокритика, свидетельствует о том, что его хозяин полностью осознал свои недостатки и намерен их искоренить — то есть самосовершенствоваться.
В нашем исследовании мы отталкиваемся от понимания того, что, как человек воспринимает себе подобных, так он воспринимает и себя, и, соответственно, как человек воспринимает себя, так он воспринимает и тот социум, в котором находится. Этот момент объясняется тем, что человек воспринимает окружающий мир, исходя из собственного опыта. Кроме того, одним из основных моментов нашего исследования есть рассмотрение человека целостно, в двух его проекциях — физиологической (материальной) и духовной (нематериальной) — а также, его поведенческих стратегий в том социально-политическом пространстве, в которое он был помещен, не зависимо от его желания/нежелания.
Следует, также, отметить, что в конце ХІХ – первой четверти ХХ вв. как в искусстве так и в литературе неотъемлемой частью параболического художественного мышления, что сформировалось под влиянием кризиса рационализма и утверждения концептуально-символических форм, стал миф. Модернизм, который развивался в этот период, теснее всего контактировал именно с мифологией. «Эта его черта, — как отмечал Я. Полищук в статье „Поліфункціональність міфу в поетиці модернізму”, — стала одной из основных черт философии модерна, мировоззрения творца и ментальности реципиента, а также кодификации того социально-коммуникативного пространства, которое их объединяет» (Полищук Я., 2001, с. 35). При этом модернизм по-своему реализует три основные функции таких отношений: мифологизацию, ремифологизацию и демифологизацию (дальше мы рассмотрим отражение этих функций в сатирической публицистике).
В периодических изданиях Надднепрянской Украины 1917-1921 гг. все эти три функции нашли свое отражение и применение. Такая популярность философии модернизма в работе периодических изданий объясняется ее популярностью и актуальностью во всех слоях населения.
Газетная сатира (особенно та, которая создается и печатается в революционный период) ориентируется, в первую очередь, на так называемого «среднего» читателя — то есть человека «народного», далекого от университетского образования. Цель, которую в таком случае преследует сатирик, — указать на недостатки одной системы и максимально приблизить к восприятию другой. Сатирики 1917-1921 гг. так же неуклонно следовали этому «неписаному закону». Поэтому их выступления на страницах газет и журналов пестрят простонародной лексикой, диалектизмами и обычными грамматическими ошибками. Последнее объясняется тем, что, во-первых, в жанре сатирической публицистики очень часто пробовали себя малограмотные люди с незаконченным начальным или средним образованием, а во-вторых, очень часто, пытаясь «замаскироваться» либо показать свою близость к «простому» народу, маститые писатели сознательно допускали ошибки в тексте.
Образ человека в надднепрянской (Надднепрянщиной в 1917-1921 гг. считали почти всю территорию современной Украины, а точнее — Киевскую, Подольскую, Волынскую, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую, Екатеринославскую, Херсонскую и Таврийскую губернии) периодической печати 1917-1921 гг. использовался, как правило, для решения двух задач: во-первых (это более применимо к национальной периодике), для утверждения в сознании украинского народа понимания того, что он — нация, а значит, имеет полное право строить собственное государство на собственной земле; во-вторых (это характерно после 1920 г.), — с целью нивелирования национально идентифицирующего фактора и развития комплекса младшего брата (по отношению к «большому братскому народу России») у представителей украинства.
Напротяжении 1917-1921 гг. образ украинского человека прошел своеобразный эволюционный процесс. Началось его развитие, как и развитее общества в целом, с этапа мифологизации. Именно этот период стал ярким отражением одной из функций отношений между творцом, реципиентом и социумом — функции мифологизации (когда миф становиться не просто видением жизни, а способом мышления, стремлением подтянуть реальность под сам миф, объяснить ее с помощью мифа).
На этой стадии для образа украинского человека было характерно умение перевоплощаться, а также принадлежность к миру фантастического, неосознанного, необъяснимого. Как и для каждого человеческого индивидуума, для него было характерно существование «коллективного подсознательного». То есть, человек имел силу, чувствовал свое право на существование и собственное государство, но он не пользовался этой силой, пока экстремальная ситуация, в которую он случайно попал, не затянулась на десятилетия.
На этом этапе еще не прослеживается четкой славянско-братской (под крылом старшего брата) политики. С одной стороны, это объясняется отсутствием какого-либо влияния большевистского течения на территории Украины (до 1921 г. всего лишь, по разным статистическим данным, 5-7% украинцев поддалось влиянию большевистской военно-политической силы), а с другой — тем, что хаос, который воцарился после расстрела царской семьи, дал возможность национально и демократично настроенным силам выйти на политическую арену.
Например, в фейлетоне «Сказка-быль» (Подольская мысль, 1918, с. 4) весь украинский народ был воплощен в образе одного человека — могучего (былинного) богатыря, который на протяжении многих лет пребывал в рабстве: «Кто въ Бога вђровалъ и не вђровалъ — обижалъ его; силу его использовали люди малые, карлики земные. До седьмого пота загоняли его, на себђ работать заставляючи…» (Подольская мысль, 1918, с. 4). Но однажды его терпению пришел конец, и он разорвал оковы.
То есть, на этапе мифологизации сатирическая публицистика воспринимает украинского человека как существо могучее, былинное. На наш взгляд, такое восприятие было продиктовано скорее исторической потребностью, нежели реальным состоянием вещей. С одной стороны, после революции в России (низвержения династии Романовых) и, как следствия, национальной революции в Украине, украинская интеллигенция пребывала в эйфории от сознания того, что первый шаг к национальной общности сделан, а с другой — она не могла не осознавать, что народ, у которого ломают привычный жизненный уклад, у которого отнимают какие-то жизненные позиции и идеалы, будет непременно искать нового поводыря и создавать новые идеалы, по которым он сможет жить дальше. Именно поэтому создается несколько преувеличенный образ, в котором типизируется весь украинский народ.
Что касается роли человека в обществе, то следует отметить, что она никак не намечается. Сатирическая публицистика продуцирует человека как вещь в себе — человека, свободного от цепей и от социума. Причем, от социума он избавился, разорвав цепи, которыми долгое время был опутан. То есть между цепями и социумом мы можем поставить своеобразный знак равенства: по сути, социум на этапе мифологизации воспринимался сатириками как нечто сковывающее развитие человека. А потому основное задание человека — освободиться от социума и сфокусироваться на саморазвитии.
Следующим этапом развития образа человека стало своеобразное одиночество и индивидуализация. Он стал логичным продолжением этапа мифологизации: после того, как человек освободился от общества, он (закономерно) начал искать себя. Отсюда — уединение и индивидуализация. Отталкиваясь от коллективного подсознательного, человек пытается найти в себе что-то специфическое, свое.
Именно этот этап становиться отличной иллюстрацией ко второй функции отношений между творцом, реципиентом и социумом — функции ремифологизации. То есть, человек, осознав несостоятельность мифа, по которому он жил, пытается интерпретировать его, создает новые объяснения тем моментам, которые имеют двойственный смысл, — «поет старую песню на новый лад».
Главным героем сатирических жанров становится интеллектуально развитый человек (акцент с силы перемещается на интеллект), который боится «светлого будущего», что несет с собой большевизм.
Например, в фельетоне «Мне снилось…» (Подольская мысль, 1918, с. 4) главным героем выступает журналист, который после тяжелого рабочего дня пришел в собственную (довольно бедную) квартирку, поужинал, прилег на диван, уснул и увидел сон об обещанном коммунистическом строе: «Будто бы не было войны, не было революции. Хлђбъ стоитъ 4 коп., масло 30 коп., яйца-пара ни коп… Электрическая станция работаетъ… и подаетъ энергию не только для освещения, но и для технических надобностей…, газетные сотрудники шикарно одђтые и обутые заглядывают смђло во всђ уголки общественной жизни и т. д.» (Подольская мысль, 1918, с. 4). И все вокруг улыбаются. На первый взгляд, жизнь и правда прекрасна. Но дальше журналисту снится, что вдруг среди белого дня за ним приезжает милиция с сообщением о том, что его должны арестовать и расстрелять, не вдаваясь в подробности без соблюдения процессуальных норм. А все (внимание акцентируется на близких и родственниках) продолжают улыбаться, даже не пытаясь его защитить.
Проснувшись, журналист делает вывод, что от такого «коммунизма» следует бежать как можно дальше.
Характерным для этого этапа было также развитие темы большевистского намерения утвердить свой строй:
«Тих стріляю, тих — в тюрму,
Тих нанизую на штик.
Треба ж дати всьому лад,
Бо на те я большовик» (Реп'яхи, 1918а, с. 12);
Или:
«Тихий вечір. Стрілянина,
Брязкіт скла, нелюдський крик:
Пречудовая картина,
А художник — большовик» (Реп'яхи, 1918b, c. 10).
В этот период (в основном в периодических изданиях большевистской направленности) так же встречаем тот же образ интеллектуального человека, но с точностью до наоборот — он восхищается идеями, которые несут с собой большевики.
Такая полярность в восприятии человеком самого себя объясняется полярностью и полифонизмом политических идей и течений, а также, полным отсутствием длительного лидерства какой-нибудь политической силы. Частая смена военно-политических сил и, соответственно, идеологических направленностей привела в конечном итоге к тому, что в отдаленных от центра регионах существовало по нескольку органов управления — свой у каждой национальной общины.
Роль человека в обществе в этот период сатирическая публицистика также определяет двойственно, зависимо от ее политической направленности: построение, с одной стороны, глубоко национального социума, а с другой — глобализация уже существующего общества и создание единого могучего сверхгосударства (которым в последствии стал СССР).
Третьим и завершальным этапом эволюции образа человека в украинской сатирической публицистике 1917-1921 гг. стал этап «перекрестка»: в центре — рассказчик-интеллектуал, который столкнулся с глазу на глаз со «светлым будущим» (правда, оно оказалось далеко не «светлым»), а сил для выхода из него уже не осталось. Такая «перекрестковость» в эволюции самовосприятия отразилась и на жанровой специфике: если предыдущие два этапа характеризовались использованием больших или средних сатирическо-публицистических жанров (памфлетов, фельетонов, сатирических рассказов и очерков), то тут широкое распространение получили в основном малые формы (пословицы, поговорки, гномы, инвективы и т. д.).
Например: «Говорил большак «мануфактура»,
И соврал — собачья шкура» (Селянська громада, 1919, с. 4));
«Была коммуна, а на деле — кому на, а кому и нет» (Трудова громада, 1918, с. 3) и т. д.
Большой популярностья на этом этапе пользовались карикатуры. Например, во втором номере журнала «Будяк» за 1918 г. встречаем карикатуру «Його величність Микола ІІІ Лєнін». Тут пролетарский вождь — В.И. Ульянов — изображен перед горой человеческих черепов. А сатирический комментарий под рисунком гласит:
«І народ мій слухняний і покірний
В ногах моїх од щастя шкірить зуби…» (Будяк, 1918, с. 7).
Очень болезненным для героя в этот период оказалось то, что понятия «быть честным» и «быть дураком» стали абсолютными синонимами, а говорить правду значило подписать себе собственноручно смертельный приговор (в физическом или духовном плане, причем, духовная смерть была для героя гораздо тяжелее, чем физическая).
Следует также обратить внимание, что на этом этапе эволюции восприятия человека сатирической публицистикой удовлетворения от победы коммунизма практически не прослеживается. Объясняется этот факт тем, что большевистская печать считала сатиру слишком «низким» жанром для того, чтобы с ее помощью можно было утверждать свою идеологию, — с этой целью использовалась, как правило, так называемая «чистая» публицистика.
Интересно на этом этапе сатирическая публицистика выстраивает поведенческую модель человека. Если предыдущие два этапа характеризовались свободным выбором поведенчиских стратегий, то тут мы видим четкую линию, направленную в сторону отрицания коммунистической двойственной морали. Очень часто (особенно в печатных изданиях так называемой переферии) встречаются сатирическо-публицистические материалы под заглавиями «Коммунистическое чистилище — это перед входом в социалистический рай?» (Подольская мысль, 1920, с. 2-3), «Охота на народных учителей» (Село, 1919, с. 23-24) и др., что свидетельствует о том, что основной социальной ролью украинского человека в этот период сатирики видели военно-политическую и духовную деятельность, направленную на развал большевистской «машины».
Этот, третий этап, стал своеобразной иллюстрацией к последней функции отношений между творцом, реципиентом и социумом — к функции демифоологизации: миф и реальность настолько контрастны, что человек пытается воспринимать реальность такой, какой она есть, без украшений и домыслов, без ложных интерпретаций и отрицания существования необъяснимых фактов и явлений.
Десятилетием позже знаменитый украинский футурист Михайль Семенко, выводя теорию искусства вообще и коммунистического искусства в частности, писал: «Мы являемся участниками мирового процесса деструкции и стоим на грани гигантской интеграции, которой суждено построить вторую дугу в истории искусства для грядущих тысячелетий» (Семенко М., 1930, с. 10). Но общеизвестным фактом есть то, что процесс деструкции, как и любой другой процесс, не возникает из ниоткуда — только цепь идейно (даже идеологически) связанных между собой событий, со своими собственными причинно-следственными связями можно назвать процессом. Развал, о котором ведет речь М. Семенко, начался вместе с развалом монархического строя. И, соответственно, описанные нами этапы «эволюции» восприятия человека сатирической публицистикой 1917-1921 гг. все вместе составляют первый этап развития деструкции в искусстве и общественном сознании.
Таким образом, мы видим, что эволюция восприятия человека сатирической публицистикой прошла три этапа — мифологизации, индивидуализации, а также этап «перекрестка». Основная их особенность заключалась в принципе «дезоптимизации»: если на первой стадии народ — это богатырь, который имеет силу и смелость разорвать оковы, то на третьей — это разочарованный индивидуум, у которого нет сил и, самое главное, желания что-либо менять. Каждый этап, за исключением первого, имел четкое очертание социальной роли человека. Параллельно к процессу «дезоптимизации», возрастала ролевая нагрузка человека в социуме: если на этапах мифологизации и индивидуализации сатирики «разрешали» человеку самоуглубляться, искать себя, выстраивать свои жизненные приоритеты, то на этапе «перекрестка», они взвалили на человека обязанность согласовывать свои личностные жизненные интересы и приоритеты с борьбой против коммунистического строя и его двойственной морали.
Вместе с тем, на всех трех этапах человек фактически был воплощением мощи, интеллекта и морали — всех тех качеств, которые поднимают его над всеми народами мира. Такая националистическая гиперболизация служила отличной поддержкой и вдохновителем украинских национальных сил, которые пытались освободить Украину из-под коммунистического ига и построить независимое суверенное государство.

Литература
1. Будяк, 1918. Його величність Микола ІІІ Лєнін // Будяк. — 1918. — № 2. — С. 7.
2. Капелюшний А.О. Виникнення і розвиток української радянської сатиричної публіцистики. — К.: НМК ВО, 1990. — 136 с.
3. Ковалів Ю. Українська література періоду національно-визвольних змагань (Фрагмент з історії української літератури ХХ ст.) // Неопалима купина. — 2007. — № 3-4. — С. 55-96.
4. Коммунистическое чистилище — это перед входом в социалистический рай? // Подольская мысль. — 1920. — 17 мая. — С. 2-3.
5. Крупський І. Національно-патріотична журналістика України (друга половина ХІХ — перша чверть ХХ століття). — Львів, 1995. — 184 с.
6. Кузнецова О.Д. Засоби й форми сатири та гумору в українській пресі. — Львів: Видавничий центр університету ім. Івана Франка, 2003. — 250 с.
7. Мнђ снилось... (маленькій фейлетонъ) // Подольская мысль. — 1918. — № 7. — 4 с. — С. 4.
8. Охота на народних учителей // Село. — 1919. — № 17-18. — С. 23-24.
9. Поліщук Я., 2001. Поліфункціональність міфу в поетиці модернізму // Слово і Час. — 2001. — № 2. — С. 35-45.
10. Приповідки і приповістки // Селянська громада. — 19 червня. — 1919. — С. 4.
11. Приповідки та приповістки // Трудова громада. — 20 квітня. — 1918. — С. 3.
12. Реп’яхи 1918а. Сповідь // Реп’яхи. — 1918. — № 1. — С. 12.
13. Реп’яхи 1918b. Наші приятелі // Реп’яхи. — 1918. — № 2. — С. 10.
14. Семенко Михайль, 1930. Панфутуризм. (Искусство переходного периода) // Семафор в майбутнє. Апарат панфутуристів. — травень (№1). — С. 10-12.
15. Сказка-быль (маленькій фейлктонъ) // Подольская мисль. — 1918. — № 6. — 4 с. — С. 4.
16. Тепляшина А.Н. Сатирические жанры современной публицистики: Учебное пособие. — Спб.: СПбГУ, 2004. — 210 с.
17. Shklovskii Victor Borisovich, 1970. A Sentimental Journey: Memoirs, 1917-1920. Trans. Richard Sheldon. Ithaca. New York.

Oksana Pochapska
Kamyanets-Podilsky national university
THE PECULIARITIES OF PERCEPTION OF THE MAN AND HIS ROLE IN SOCIETY BY UKRAINIAN SATIRICAL PUBLICISM OF 1917-1921.
Summary
In the article the problem of perception of man and his role in society by the Ukrainian satirical publicism of 1917-1921st is examined. Analyzing satiric appearances in the Ukrainian magazines and newspapers, the author lines up the hierarchy of stages of development of human self-perception and forms the «man-perceptive» conception, which was produced in the satiric press of 1917-1921st.
Key words: satirical publicism, perception, self-perception, man.